Ванька
У Дашки было девяносто пять килограммов веса. И это при росте сто шестьдесят два сантиметра.
Понятно, что с такими параметрами, она не укладывалась ни в какие формулы соотношения роста и веса.
Хуже того, Дашка точно не знала свой размер и с трудом находила одежду. Продавцы в магазине, завидев её, насмешливо морщились и старались не замечать Дашку, давая понять ей, что Дашкины проблемы – это не их проблемы. Приходилось идти на рынок. Там сердобольные тётушки навскидку находили ей платья и юбки величиной с парашют.
Дашка не то, чтобы любила поесть. Просто не есть она не могла. Начинало сосать под ложечкой, и появлялись суицидные мысли. Если в этот момент не сунуть что-нибудь в рот, дело могло закончиться в морге.
Одно время Дашка даже подумывала стать борцом сумо, чтобы оправдать свои габариты, но после первой же тренировки ей понадобился нашатырь и двойная порция гамбургеров.
Хотела ли она похудеть?
Дашка старалась об этом не думать. А чего хотеть того, что неосуществимо?! Лучше булку съесть.
Но примерно раз в год она снилась себе с тонкой талией, узкими бёдрами, длинными ногами и интеллигентно-небольшой грудью. На ней было короткое платье, туфли на шпильках и отчего-то венок из одуванчиков на голове.
В общем, худеть Дашка не собиралась. Как растолстела в семнадцать лет на почве стресса перед экзаменами, так и ходила.
А ведь пора было подумать о муже, детях, уютном гнезде и о чём там ещё принято думать в двадцать пять лет, но что совершенно несовместимо с девяносто пятью килограммами?..
Из мужиков Дашке нравился Брэд Питт. Ну, и немножко сосед с верхнего этажа, потому со спины он был похож на Брэда Питта.
Короче, мужской вопрос Дашку не интересовал. Как-то не понимала она мужского вопроса и всех переживаний с ним связанных.
Дашка жила размеренной, неторопливой жизнью: работа, сериалы, женские детективы, работа. Ну и еда, конечно. Много еды.
Счастье кончилось в одно прекрасное утро.
К Дашке пришла двоюродная сестра Алла, и, выставив перед собой худосочного, белобрысого мальчика, попросила:
– Дашка, будь человеком, посиди с Ванькой, а я в Сочи слетаю, личную жизнь улажу.
– Надолго? – жуя бутерброд, уточнила Дашка.
– Недели на две, – пожала плечами Алка. – А может, на месяц, как масть пойдёт.
Ваньке было семь лет, он выглядел паинькой, и Дашка решила, что обузой племянник для неё не будет.
– Ладно, я всё равно в отпуске, пусть живёт, – великодушно согласилась она.
Всё началось с мелочей.
– Не буду борщ, – сказал вечером Ванька, усаживаясь за стол. – И пельмени не буду. А винегрет тем более не буду.
– А что будешь? – без особого интереса спросила Дашка.
– Пиццу с морепродуктами.
– Нет у меня ни пиццы, ни морепродуктов. Не хочешь есть, ложись спать голодным, – очень просто решила проблему Дашка.
В три часа ночи её разбудил звонок. Дашка открыла дверь, и посыльный вручил ей огромную коробку, разрисованную крабами, кальмарами и прочей морской гадостью. Оказалось, что со Дашкиного домашнего телефона поступил заказ. Ошалевшая Дашка отдала посыльному аж семьсот рублей.
Ванька спал как младенец. Будить и бить его было как-то неправильно. Дашка решила перенести беседу на утро. Она посмотрела на пиццу и почувствовала к ней отвращение.
Но утром воспитательной беседы не получилось…
Вместо зубной пасты в тюбике оказался клей, из душа на Дашку не пролилось ни капли воды, из унитаза выскочила механическая лягушка, а из фена в лицо выстрелила мучная пыль
Выход получался только один – бить.
Дашка схватила ремень от юбки и помчалась за Ванькой, который заученно и бесстрастно начал маневрировать между мебелью. Он скользил между креслом, диваном, сервантом и столом, словно скользкий уж между камнями. Дашка выдохлась через минуту и обессиленно упала в кресло.
– Сволочь, – сказала она.
– Жиртрест, – с безопасного расстояния огрызнулся Ванька.
Если бы Дашка знала, что это только начало! «Семечки», – как говорила их общая с Алкой бабушка…
– Картошку не буду, винегрет не буду, а в особенности не буду пиццу с морепродуктами, – сказал за завтраком Ванька.
– А что будешь? – зло прищурилась Дашка, которой первый раз в жизни с утра не хотелось есть.
– Лозанью и фруктовый торт.
– Если позвонишь в ресторан и сделаешь заказ на дом, убью, – лаконично предупредила она Ваньку.
– Сначала поймай, корова, – ухмыльнулся племянничек, ловко увернувшись от оплеухи.
В то утро Дашка впервые за долгое время расплакалась. Она прорыдала в ванной целых пятнадцать минут, словно несчастная женщина, узнавшая об изменах любимого. Когда она вытерлась полотенцем, на лице остались чёрные разводы. Дашка так и не поняла: щёки и лоб испачкались о полотенце, или полотенце о щёки и лоб…
К обеду у Дашки выработалась чертовская осторожность.
К вечеру фантастически обострилась интуиция.
Она не ступала по квартире ни шагу, не просчитав в уме, какими последствиями он ей грозит.
При открывании шкафов взрывались петарды. При закрывании ничего не взрывалось, но Дашка приседала от страха. Прежде чем сесть, она проверяла, не намазан ли чем-либо собственный зад, и нет ли клея или кнопок на кресле.
Механическая лягушка Дашку достала. Она с отвратительным криком выпрыгивала из всех щелей и углов. К вечеру Дашка перестала её бояться.
Ванька несколько заскучал и оживился только тогда, когда, ложась спать, Дашка обнаружила под одеялом отрубленную кровавую руку. Она визжала до тех пор, пока не прибежали соседи и битьём руки о батарею не доказали Дашке, что она резиновая.
Спать Ванька улёгся довольный.
Дашка проворочалась без сна до утра, даже не вспомнив, что за весь день ничего не поела.
Через два дня к Дашке пришла комиссия из отдела опеки и попечительства.
– Почему ваш ребёнок просит милостыню возле метро? – строго спросила тётка с рыжей химией на голове и лекторскими очками на переносице.
– Что делает мой ребёнок? – не поняла Дашка.
– Просит милостыню! – повысили голос тётка. – Причём, берёт не только деньгами, но и продуктами!
– Ну, начнём с того, что это не мой ребёнок, – нахмурилась Дашка.
– А чей?! – заорала инспекторша, или кто она там была. – Вы мальчишку голодом морите? Кормить не кормите?!
Дашка жестом пригласила пройти тётку к холодильнику.
– Только под ноги смотрите и никуда не садитесь, – предупредила она «опеку».
Распахнув холодильник, Дашка продемонстрировала тётке запасы, которых хватило бы экспедиции, отправившейся зимовать в Арктику. Правда, запасы были несвежие, так как Дашка несколько дней не ходила в магазин по причине отсутствия аппетита, но тётке это было знать ни к чему.
«Опека» пожала плечами, нахмурилась, и только хотела сказать своё веское слово в защиту Ваньки, как в рыжую химию, прямо с двери, с мерзким кваком прыгнула механическая лягушка. «Опека» завизжала, Дашка захохотала, и тут, сразу в нескольких углах кухни рванули петарды.
Дашка даже не вздрогнула, зато «опека» неизящно и глупо присела, закрыв голову бюрократической папкой, из которой посыпались документы.
– Тяжёлый ребёнок, – вздохнув, пояснила Дашка «опеке». – Отца нет, мама в Сочи.
– В кружок его запишите, – буркнула тётка, собрав документы и ретируясь к двери. – У нас хорошие кружки есть в Доме культуры: рисование, бальные танцы и… оригами.
– Хорошо, – пообещала «опеке» Дашка, закрывая за нею дверь. – Только не завидую я вашему оригами.
Ванька беззвучно хохотал на диване.
– Сукин ты сын, – беззлобно сказала Дашка. – Зачем побираешься?
– Так подают! – ответил Ванька, показывая карманы, забитые деньгами.
Ночь прошла спокойно, если не считать звонка на Дашкин мобильный. Шёпотом ей было дано указание вынести из дома все деньги и ценности, и закопать их в песочнице, сказав «крэкс, фэкс, бэкс!». Дашка так устала от всех этих шуточек, что послала звонившего по совсем не детскому адресу.
А утром пришёл сосед. Тот самый, похожий со спины на Брэда Питта. Дашка сначала потеряла дар речи, но быстро пришла в себя, когда сосед начал орать, что его машину с её балкона забросали яйцами, а ручки дверей густо смазали вазелином. Спереди сосед оказался копией Стаса Пьехи, к которому Дашка ровно дышала.
– Я три раза упал! – вопил он, показывая жирные руки и грязные джинсы. – Мальчишки во дворе видели, что это сделал ваш охламон!
– Это не мой охламон! – заорала на него Дашка.
– А чей, мой, что ли?! – закричал гибрид Стаса Пьехи и Брэда Питта. – Почему он прицепился именно к моей машине?!
Дашка, изловчившись, поймала Ваньку за ухо и потащила во двор.
– Почему ты прицепился именно к его машине? – трагически спросила она, держа Ваньку практически на весу.
– Потому что у него самая крутая тачка во дворе, а значит, он бандит, – объяснил Ванька, даже и не думая вырываться. – Приличные люди на «Лексусах» не ездят!
– Ах, ты! – замахнулся на него сосед, но вовремя спохватился и сунул руку в карман. – Хорошо, если я скажу тебе, что я не бандит, а зубной врач и у меня есть своя клиника, ты отцепишься от моей машины?
– Нет, – сказал Ванька, болтая ногами в воздухе.
– А когда отцепишься?
– Когда ты на Дашке женишься! – заорал Ванька. – Тогда у меня будет крутой дядька на «Лексусе»!
Сосед громко фыркнул и уехал с разводами от яиц на лобовом стекле.
Дашка выпустила Ваньку.
– Балбес, – сказала она. – Теперь на мне вообще никто не женится.
– Спокуха, сеструха, – отпрыгнув подальше, заявил Ванька. – Я подгоню на твои телеса самых крутых в городе перцев!
Дашка подпрыгнула и погнала Ваньку по двору с воплем «Убью!».
А вечером был пожар.
Маленький, ненастоящий, но очень запоминающийся.
Ванька поджёг на балконе скворечник.
Хорошо, что птенцы уже вылетели, плохо – что предварительно Ванька забил скворечник ватой. Но хуже всего было то, что, вернувшись из магазина, Дашка не обнаружила в сумке ключей.
Ждать пожарных у неё не хватило сил. Дашка взяла у соседки лейку с водой и по пожарной лестнице полезла тушить это безобразие. Внизу столпился любопытный народ, среди которого Дашка отчётливо различила белобрысый затылок Ваньки.
На середине пути с Дашки слетела юбка. Просто взяла вдруг и полетела вниз, будто ей не на чем было держаться. Дашка очень удивилась. С неё никогда не слетала одежда, даже если отлетали все пуговицы и ломались молнии. На девяноста пяти килограммах всегда есть за что зацепиться.
Когда юбка спланировала на толпу, Дашка для приличия вскрикнула, хотя ей было плевать, что о ней подумают. Тем более, что на белье она не экономила.
Толпа зааплодировала, засвистела и захохотала.
Дашка залила из лейки скворечник, прошла через балкон в квартиру, и под привычные взрывы петард попыталась переодеться. К её удивлению все вещи оказались непомерно большими. И как она не замечала, что в последнее время ходит в хламидах на три размера больше?
Дашка чуть не заплакала. Ко всем несчастьям прибавилось ещё одно – ей нечего стало носить.
Дашка обернулась два раза халатом и вышла на улицу, прихватив ремень.
Ванька сидел в песочнице и швырялся песком в толпу.
Какая-то тётка попыталась отвесить ему затрещину, но получила в глаза гость песка.
– Простите его, – жалобно обратилась Дашка к толпе, забыв про ремень. – Он сирота! Папы нет, мама в Сочи…
– А тётка дура! – закончил Ванька.
И Дашка вновь погнала его по двору с воплем «Убью!!!»
– Ванька, ну ты же хороший мальчик, – сказала Дашка дома, в минуту затишья между взрывами и нападениями лягушки.
– Кто сказал? – нахмурился Ванька.
– Ну… я сказала, – неуверенно ответила Дашка. – Хочешь, я тебя в кружок бальных танцев отдам?
– Лучше велик купи, толстуха!
На следующий день Дашка купила велосипед.
Нажмите на фото, чтобы читать продолжение.